По-прежнему улыбаясь, она оставила Кавинанта и вышла на солнце.
Морэм тоже улыбался.
— Ты выглядишь… лучше, Юр-лорд. Как ты себя чувствуешь?
Кавинант снова пригубил вино.
— Кваан спрашивал меня об этом же. Откуда я знаю? В эти дни я часто не мог вспомнить даже своего имени. Я готов продолжить поход, если тебя интересует именно это.
— Хорошо. Мы отправимся в путь как можно быстрее. Приятно, конечно, отдыхать здесь в безопасности. Но если мы хотим находиться в безопасности и дальше, мы должны идти. Я скажу Кваану и Тьювору, чтобы они были готовы.
Но прежде, чем Лорд ушел, Кавинант сказал:
— Скажи мне одну вещь. Почему мы все же пришли сюда? Ты заполучил Ранихина, но мы потеряли четыре или пять дней. Мы уже могли бы перескочить Моринмосс.
— У тебя есть желание обсудить тактику? Мы считаем, что получим преимущество, если пойдем туда, где нас не может ожидать Друл, а также если дадим ему время принять меры, связанные с его поражением в Парящем Вудхельвене. Мы надеемся, что он вышлет туда армию. Если же мы подъедем слишком быстро, то армия еще будет находиться в Горе Грома.
Кавинанту это показалось маловероятным.
— Ты решил заехать сюда задолго до того, как мы были атакованы в Парящем Вудхельвене. Ты все это запланировал. Я хочу знать, почему?
Морэм встретил требовательный взгляд Кавинанта, не дрогнув, но лицо его напряглось, словно он ожидал, что его ответ не понравится Кавинанту.
— Когда мы составляли наши планы в Ревлстоне, я видел, что это принесет нам пользу.
— Видел?
— Я пророк и время от времени могу предвидеть.
— И что?
— Я не ошибся.
Кавинант не был готов продолжать расспросы.
— Это, должно быть, забавно.
Но в его голосе было не так уж много сарказма, и Морэм рассмеялся. Его смех подчеркнул доброту линии губ. Мгновение спустя он смог сказать без горечи:
— Я был бы не прочь сделать побольше таких добрых прорицаний. А в наши дни они столь редки.
Когда Лорд ушел, чтобы заняться подготовкой отряда, Гигант сказал:
— Друг мой, в этом деле есть для тебя надежда?
— Предсказание правды, — фыркнул Кавинант. — Гигант, если бы я был таким же большим и сильным, как ты, для меня всегда бы была надежда.
— Почему? Разве ты считаешь, что надежда — это дитя силы?
— А разве нет? Откуда еще можно взять надежду, как не из силы? Если я неправ — проклятье! По всему миру живет множество несчастных прокаженных.
— Как измеряется сила? — спросил Гигант с серьезностью, какой Кавинант не ожидал.
— Что?
— Мне не нравится то, как ты говоришь о прокаженных. Где она, сила, если твой враг сильнее?
— Ты допускаешь, что есть такие враги? Я думаю, это несколько упрощенный взгляд на вещи. Для меня не было бы ничего лучше, чем… чем обвинить кого-то другого, какого-нибудь врага, причинявшего мне страдания, но это просто еще одна разновидность самоубийства. Отказаться от ответственности — остаться живым.
— Ах, живым, — возразил Преследующий Море. — Нет, давай рассуждать дальше, Кавинант. Какая польза от силы, если это не есть власть над смертью? Если ты возлагаешь надежду на нечто меньшее, то твоя надежда может обмануть тебя.
— И что из этого?
— Но власть над смертью — это решение. Жизни без смерти быть не может.
Кавинант признал этот факт. Но он не ожидал от Гиганта подобного умения спорить. Оно вызвало у него желание выбраться из пещеры на солнечный свет.
— Гигант, — пробормотал он, вылезая из постели, — ты снова думал. — Но он чувствовал интенсивность взгляда Преследующего Море. — Хорошо. Ты прав. Скажи мне, откуда, черт побери, ты берешь надежду?
Гигант медленно встал. Он возвышался над Кавинантом, и его голова почти касалась потолка.
— Из веры.
— Ты слишком долго общался с людьми и начинаешь спешить. «Вера» — слишком короткое слово. Что ты имеешь в виду?
Гигант принялся расхаживать между цветами.
— Я имею в виду Лордов. Послушай, Кавинант. Вера — это способ жизни. Они полностью посвятили себя служению Стране. И они принесли клятву Мира — приговорили себя к служению великой цели своей жизни только определенными методами, к смерти, если понадобится, но они никогда не подчиняются разрушительной страсти, ослепившей Высокого Лорда Кевина и вызвавшей Осквернение. Разве можешь ты поверить в то, что Лорд Морэм может когда-нибудь отчаяться? Это суть Клятвы Мира. Он никогда не отчается и никогда не сделает того, что требует отчаяние — убийства, осквернения, разрушения. И никогда не поколеблется, ибо его служение Стране, его звание Лорда поддержит его. Служение вызывает служение.
— Это не то же, что надежда, — сказал Кавинант, выходя вместе с Гигантом на залитую солнцем площадку. Яркий свет заставил его опустить голову, и при этом он снова заметил пятна, оставленные мхом на одежде. Он быстро оглянулся внутрь пещеры. Зелень там была расположена среди белых цветов так, чтобы напоминать узор зеленых линий и пятен на его белом парчовом платье.
Он подавил в себе стон. Словно изрекая непреложную истину, он сказал:
— Все, чего необходимо избегать — это неизлечимой глупости или неограниченного упрямства.
— Нет, — настаивал Преследующий Море. — Лорды не глупцы. Взгляни на Страну.
Широким жестом руки он обвел простиравшуюся перед ним землю, словно ожидая, что Кавинант увидит всю Страну от края и до края.
Взгляд Кавинанта не мог охватить так много. Но он смотрел на зеленые просторы Равнин, слышал отдаленный свист — позывные Стражей Крови Ранихинам — и их ржание в ответ. Он заметил доброжелательное любопытство Винхоумов, вышедших из пещеры, поскольку им невтерпеж было сидеть в Менхоуме в ожидании Ранихинов. Наконец он сказал:
— Иначе говоря, надежда возникает из силы того, чему ты служишь, а не их тебя самого. Черт побери, Гигант, ты забываешь, кто я такой.
— Разве?
— Во всяком случае, откуда в тебе такие познания о надежде? Я не вижу для тебя никакого повода отчаиваться.
— Не видишь? — Губы Гиганта улыбались, но глаза оставались серьезными под нависающими бровями, а шрам на лбу напрягся. — Разве ты забыл, что я научился ненавидеть? Разве… Но оставим это. Что, если я скажу, что служу тебе? Я, Соленое Сердце Преследующий Море, Гигант Сирича и посланник моего народа?
Кавинант слышал эхо в этом вопросе, словно доносившееся с дальней вырубки и едва уловимое на ветру, и отпрянул.
— Не говори загадками, черт побери. Говори так, чтобы я мог понять.
Гигант — прикоснулся к груди Кавинанта огромными пальцами, словно указывая на одно из пятен на его одежде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
